* * *

Однажды, играя с товарищем в шахматы, пока тот думал над своим ходом, я заметил таракана, бегающего по спирали от комаров. Она стояла на полу, на небольшой металлической ножке, по которой таракан и взобрался. Из центра спирали по горизонтальной поверхности он бежал к другому концу, который — о ужас! — был подожжён и понемногу тлел. Дабы не обжечь усы, таракан резко бежал в обратную сторону, добегал до центра, смотрел по сторонам и, словно не понимая, что делать дальше, снова бежал к другому концу. Он не видел подставку, по которой залез, — для этого нужно было заглянуть вниз, то есть перелезть на боковую вертикальную поверхность, но он почему-то этого не делал. Добегая до горячего края, насекомое, как в первый раз, в шоке бежало обратно и снова впадало в ступор, возвращаясь к центру. Иногда оно останавливалось на разных отрезках пути и смотрело по сторонам, шевелило усами и будто даже поглядывало вниз, но, то ли не соображая, то ли не решаясь, оно не слезало со спирали, а продолжало делать одно и то же. Просто перелезь на другую сторону, ты же умеешь ходить по стенам и даже потолку. Или спрыгни, там и высоты-то нет. Да и вообще, у тебя есть крылья, ты можешь парить…

Офицер F3. Товарищ своим ходом вернул меня к игре. Играли мы на время, играли долго. Думать с каждым ходом приходилось усерднее и быстрее, только уже отвлечённый, я неуверенно переставил какую-то пешку и поспешил снова посмотреть на пол, но таракана уже не было. Конечно же, всё это не могло не навести на различные аллегории и параллели.

Помню, как на одном из уроков в начальной школе каждый вставал по просьбе учительницы и говорил, кем бы хотел стать в будущем, какую профессию выбрал. Класс был большим, около 30 человек, и одни и те же профессии звучали довольно часто: полицейский, строитель, врач, повар… Когда очередь дошла до меня, то — или из желания выделиться, или из искренних интересов (помню, собирал модели ракет из бумаги), но точно с мечтой о чём-то большем — я встал и робко заявил, что хотел бы стать… космонавтом. Весь класс разразился смехом. Смущённый, я не понимал, что не так, — это ведь круче, чем повар или полицейский! — поглядывал на весёлые лица и уже, наверное, готов был забрать слова обратно, сделать вид, что пошутил, стать в будущем полисменом, когда учительница всех успокоила, а мне сказала: «Знаешь, Богдан, это вполне возможно. Если будешь и дальше хорошо учиться…», ну и всё такое. Довольный, с мыслями «Вот вам, поняли?!» я сел обратно, но осадок остался.

Почему вспомнил об этом? Сейчас, отстаивая свои убеждения в сложившейся в мире политической обстановке и в отдельности в приключившейся лично со мной истории, я нередко встречаю насмешки. Взгляды мои многим кажутся наивными, а сам я точно летаю где-то в космосе, где всё, вероятно, работает по другим законам. На земле же всё давно определено и мало кто себе представляет, что дела могут идти иначе — большинство даже не задумывается над этим. Узкий кругозор с отсутствием духовного развития толкают к слепому следованию инстинктам и примитивному их удовлетворению, а этот путь предопределён природой. Легче выбрать себе роль и лучше бы ей быть проще, чтобы не отличался ты и не привлекал к себе ненужного внимания.

Офицер E6. Мою пешку съели.

Как и наши предки миллионы лет назад, мы стараемся к доминированию и самоутверждению, но цели и средства их достижения теперь извращены. Бесконечная конкуренция порождает конфликты, которые неизбежно провоцируют войны. Удивительно, но, похоже, мира на Земле никогда не было. Война стала постоянным состоянием нашей цивилизации, формой нашего бытия. Но война противна человеческому разуму и всей его природе, губительна для его духа и культуры. Человеку необходимо иное мировоззрение, новый способ мышления, содержащий в основе глобальные чувства сопричастности и ответственности, жертвенности и пассионарности, иначе тогда чем мы отличаемся по своей сути от первобытных пращуров? Чтобы что-то изменить, пока ещё не поздно, мы должны измениться сами.

Интересно, сколько ребят тогда в классе думали встать и сказать, что тоже хотели бы стать космонавтами? А сколько передумали после насмешки надо мной? То есть, может, даже от мечты своей отказались, только бы и их не высмеяли. Думаю, что космонавтом я никогда по-настоящему не хотел быть, но точно хотел — и до сих пор хочу — быть выше. Не других — себя самого, своей природы. Хочется быть больше чем я есть. Быть лучшей версией себя, лучше, чем, кажется, даже могу, и всё же не переставать пытаться, не придавая значения улыбающимся лицам. Наверняка каждый хочет, но те или иные причины нас сдерживают. Сколько из нас хотят совершенно не того, чем они занимаются — хотят не той жизни, которую живут, хотят быть не теми, кем приходится. Наверное, для какого-нибудь высшего разума мы точно беспомощные тараканы бегающие от края до края по самими же выдуманной спирали жизни. И, то ли опасаясь, то ли просто не соображая, не можем принять нужного решения, которое спасло бы нас.

Мы покончим с войнами и другими проблемами, когда перестанем без конца кричать «Я! Моё! Дайте Мне!» и, прекратив соперничать, будем действовать заодно. И в этом смысле важен каждый: повар, врач, строитель, полицейский, учёный, музыкант и даже тот, кто не определился, — каждый может внести свой вклад, сделав лучшее из того, на что он способен. Уверен: осознав все свои способности и поверив в себя, мы сможем больше. Вот только спираль наша постепенно сгорает и пора бы уже сообразить решение — это наш Цейтнот.

Глупые тараканы мы или робкие пешки в чьей-то игре, но каждый из нас точно может стать… Нет, не ферзём. Кем-то значительно бо́льшим. Может выйти из роли, выйти из любых ролей, выйти за пределы предназначения и, наконец, выйти за пределы доски, туда, где нет соперничества, где нет необходимости доказывать, где не нужно выигрывать и невозможно проиграть.

Мы должны покинуть свою спираль — и мы можем. Таракан ведь смог.

09.03.2026