В середине мая у Богдана подошёл к концу срок тюремного заключения, в конце мая его наконец отправили на этап. Отследить маршрут и прочесть письма Богдана из поездов и пересылочных пунктов можно в предыдущих записях.

Новый адрес для писем:

Зиза Богдан Сергеевич 1994 г.р.
Спиртзаводской тракт 4 км, ИК-8
г. Улан-Удэ, респ. Бурятия
670042

Колония подключена к сервису обмена письмами на бланках ZT (ранее — ЗонаТелеком). Написать можно в том числе из-за рубежа.

Богдан, у тебя есть надежда, у меня же нет ничего.

Не хочу писать очевидных вещей, но, когда вновь и вновь сталкиваешься с одним и тем же, впечатления копятся и выливаются в новую реакцию.

Говорят, лагеря сейчас полупустые, оттого что многие идут воевать. За месяц в дороге я встретил немало людей, кто принял — с энтузиазмом или от отчаяния — решение взять в руки оружие и с ним сбежать от заключения на фронт. Идейных «патриотов» среди таких единицы, но даже они, к слову сказать, признают, что ситуация в стране и на поле боя мягко говоря далека от желаемой (об этом больше говорят те, кто уже побывал там, заехал обратно в тюрьму, и теперь ни под каким предлогом не пойдет воевать снова).

Гораздо больше тех, кто либо не имеет политических, религиозных или каких-либо морально-нравственных убеждений, либо через них переступает, решая избежать наказания за свое преступление ценой убийства или готовности к нему (прикрывая это все тем же патриотизмом).

Впервые я столкнулся с таким явлением в 2022 году, и позднее, в течение нескольких лет относился к нему крайне негативно, с резким осуждением. С годами же понял, что не имею на это права, ибо не каждая такая история сводится к простым бесчестности, бессовестности или аморальности — словом, бесчеловечности. Все-таки человечность начинается с возможности выбирать, и именно выбор определяет человека. Другое дело, что сам человек делает выбор далеко не всегда.

Конечно же, я никогда не поддержу и не разделю такого решения, тут и говорить нечего. Однако в некоторых случаях начал его понимать: дело в чудовищной системе правосудия, вопиющая несправедливость которой, за так загоняя человека в клетку, не оставляет ему иного выбора, кроме того, который в другой ситуации тот ни за что бы не принял. Порой складывается впечатление, что сейчас намеренно людей закрывают помногу и на большие сроки, чтобы, уже будучи заключенными, они отправлялись воевать, раз не хотят идти добровольно, со свободы.

Молодой парень 19 лет приговорен к 22 годам лишения свободы по ложному обвинению. Нет у него толком прошлого, не может он разглядеть будущего, а настоящим он напуган. С ним не осталось никого, кроме матери, перед которой он чувствует бесконечную вину. Чтобы та не тратила свою жизнь на него, он решает попытать удачу — и подписывает контракт. Даже при худшем развитии событий она получит деньги, и это станет хоть какой-то помощью, а его она скорее отпустит и продолжит, ничем не отягощенная, жить дальше. Так лучше, нежели мучиться 22 года в ожидании... Это его рассуждения, не мои.

Другой пример: предприниматель встал на пути у большого бизнеса. По сфабрикованному обвинению его закрывают на 12 лет. Дома — жена и двое детей, которые думают, что папа уехал на вахту. Любящий муж и отец готов на все.

Готов на все и 50-летний мужчина, приговоренный к 28 годом по обвинению, с которым согласился под принуждением. И теперь вынужден снова подписываться под тем, что изменит его судьбу, — сидеть полученный срок он не видит никакого смысла.

Таких историй я знаю с десяток. По всей стране их тысячи. Такая вот альтернативная мобилизация. Никого не оправдываю, а хочу лишь рассказать о том безумии, что вижу. В одиночной борьбе против огромной, несопоставимой по силе системы, без всякой надежды перед угрозой, нависшей над всем их существованием, люди оказываются слишком слабы.

Можно ли сказать, что все мы такие? Не знаю. Думаю, мы склонны к недостойным поступком, когда хочется жить. В тюрьме же действительно много тех, кто более склонен ко всякому грехопадению, и, оступившись однажды, не каждый станет внимательнее на своем пути.

Что до меня, то я точно не одинок. Это, однако, не значит, что я сильнее, а значит лишь, что пока я избавлен от необходимости принимать сложные решения. Кто знает, где и перед каким выбором однажды я могу сломаться ради безопасности, свободы, жизни — своей или близких.

Очень трудное время. Спасибо, что вы в нем со мной. Хочу и я для вас быть, и надеюсь, что хоть в чем-то поддерживаю тоже. Свой путь мы не выбирали, но, как по нему идти, выбор точно за нами. Постараемся же пройти его достойно. Сил нам.

С неизменной любовью, искренне Ваш
Богдан З.

29.06.26

Иркутск, СИЗО-1. Последняя остановка перед Улан-Удэ. Первые несколько часов после поезда качает в разные стороны. Из-за разницы во времени просыпаюсь среди ночи, не могу уснуть. Слушаю свое сердцебиение — оно напоминает мне стук колес. Куда едет этот поезд? Где моя жизнь?

Находясь в этапах по несколько суток, невольно задумываешься: а что, если бы все заключение было таким — в пути? В тюремном вагоне поезда, запертый в купе с шестью полками на десять человек, без постельного белья, постелив под себя свитер, тарахтишь по рельсам 15 лет без остановки, засыпая и просыпаясь под звуки стука колес и бесконечно проносящихся за окном столбов. Окна́ в купе нет, оно с другой стороны прохода, от которого тебя отделяет решетка. На самом окне, разумеется, тоже решетка.

Пока был во Владимирском Централе, обратил внимание, что за все время нахождения там заключенный не касается ногами земли: все перемещения происходят внутри помещений-корпусов или по специальным переходам между ними. Не видит человек и неба, не отсеченного решеткой.

С подобной задачей еще лучше справился бы «столыпин». Однако даже здесь есть особое «окошко» без решетки, в котором, правда, можно видеть лишь сливающиеся в серый шум шпалы и щебень, и предназначено оно для... Со временем разглядываешь в этой дырке и некий образ — на пути после тебя остается лишь скверно пахнущий след. У Пелевина была Желтая стрела, я бы назвал такой тюремный экспресс Желтой струей. Поезд, на котором ты не собирался ехать, билет на который купил по ошибке, отдав за путешествие едва ли не самое ценное — свободу и время, — этот поезд теперь и есть твоя жизнь...

Терпеть не могу сожалений и оправданий — здесь не о них. Это лишь рефлексия на действительность: раглядывая жизнь за окном, что размеренно идет, но в то же время будто бы стоит на месте для тебя, стремительно и слепо текущего мимо нее. Однако сидишь на месте именно ты. Жуешь галеты из сухпайка. Туалет и кипяток по расписанию.

Но все-таки, не долгий путь в эстраограниченных условиях доставлял бы наибольшую тягость и сложность. Сложнее всего ехать не с теми людьми и с ними оставаться собой. Тягостно быть не до конца настоящим, неся свои взгляды и убеждения. Непросто быть открытым, когда закрыт с чужаками. Вот что самое трудное в любом заключении.

Внезапно поезд останавливается, все двери открываются и ты свободно спрыгиваешь с вагона. Нет строгих людей с автоматами и замученными собаками — нет никого. Есть только бесконечное зеленое поле из которого вырастает рассветное солнце. И тишина, подружившаяся со стрижами. Свежий, почти сладкий воздух наполняет легкие, и — то ли от него, то ли от долгой дороги — кружится голова. Ты аккуратно спускаешься по каменной насыпи, снимаешь тяжелые ботинки и босиком идешь по мягкой прохладной траве. Все позади, все окончено, это был лишь сон. Вдруг из ниоткуда раздается металлический стук и следом за ним — голос: «Кипяток нужен?».

Каким бы долгим и трудным ни выдался путь, доедем мы до конечной или сойдем с пути раньше, нужно стараться сохранить себя и при этом не разбрызгать на ветер время. Дорога продолжается. Жизнь продолжается.

#письма

Привет, друзья ❤️ Это письмо общее для всех, ибо написать каждому персонально сил сейчас совсем нет — все они остались в дороге на пути в Екатеринбург, где сейчас и нахожусь. Ага, вот так внезапно, хоть и вполне ожидаемо. Утром субботы 30 мая, ровно через 15 дней после окончания тюремного заключения меня вывезли из Владимира. Посадили на поезд — тот самый столыпинский вагон — с другими «двестипятыми» в одном купе, и в такой компании я отправился в новый этап. Впереди ждет нечто нечто новое и, вероятнее всего, это станет очередным испытанием, но это будет потом и поэтому о нем в другой раз. А пока что немного о том, что было.

Владимир — Нижний Новгород — Киров — Пермь — Екатеринбург, СИЗО-1. Везде были проездом, без пересадок, и только вот сегодня утром, в четыре утра высадили в этом учреждении. Говорят, здесь можем задержаться до 10 дней, но скорее всего уедем раньше, так как этапы здесь довольно частые. Конечного пункта назначения пока не знаю, но рад, что покинул Владимирскую и Кировскую области. Надеюсь дальше не остаться в Омской. Скоро будет видно. Планировал писать в пути, но то ли с непривычки, то ли действительно дорога была трудной, но меня изрядно вымотало и на письмо совсем не хватило. Однако было и положительное, что не только отвлекало, но и придавало бодрости. Например, хорошая компания. Так уж складывается, что так называемые террористы зачастую самые воспитанные и образованные люди, а потому самые лучшие собеседники и просто хорошие соседи по полке, с которыми приятно находиться рядом. Еще больше радовал вид из окна: леса, поля, озера, реки и даже небольшие горы! После двух с половиной лет, видя в окне лишь макушки нескольких деревьев, и то периодически, где чаще было лишь грустное здание напротив, глаза неистово радовались всей такой красоте даже через мутное заплеванное стекло.

Два раза за эту поездку мы оказывались на улице. Впервые за последний год я был под открытым небом, да еще и без решетки над головой.

На самом деле, это было скверное зрелище: нас, прикованных наручниками к тросу колонной по двое, переводили из автозака в поезд. Все еле волокут ноги от тяжести своих сумок, руки отваливаются, конвой, подгоняя, кричит, вокруг люди с автоматами, лают собаки… Уже не впервой, а потому не придаешь этому особого значения. Смотришь на небо без клеточек, на деревья в полный рост, слышишь шелест листвы и птиц, чирикающих в ней (теперь все так близко), видишь траву прямо у своих ног, чувствуешь запахи, которых давно не было, и от этого всего невероятно заряжаешься. Конечно же, невозможно не подумать в очередной раз о том, как близко и как одновременно далеко заветная свобода. Внутри немного что-то защемит так, однако быстро отпустит, ибо оптимизм — здоровый, правильный оптимизм — захватит сознание мыслями о желаемом как о плане, а не просто о грезах, и потому все увиденное и прочувствованное не отнимет сил, а станет сильной подзарядкой, которая умножит их на будущие испытания.

Отдельно порадовали и скрасили путь различные личные вещи, которые наконец получил на руки со склада Т-2. За два с половиной года там много накопилось. Среди прочего: книга Чужое лицо, две части рукописи с Незнакомцем, треть анализа Библии и стопка с комиксом про Муми-троллей. А еще множество писем, открыток, фотографий, стикеров… Такое удовольствие было наконец-то держать все это в руках! Спасибо вам ❤️ Не могу обещать, но постараюсь прочитать все.

Сейчас у меня все спокойно, чувствую себя обычно. Была возможность по приезде сходить в душ, после поели хорошо и стало полегче. Хочется уже лечь отдыхать ибо неизвестно, когда повезут дальше. Могут в любой момент и даже ночью, так что пока есть возможность, нужно нормально поспать. В столыпине ведь не выдают постельное. Постараюсь написать каждому в отдельности при удобной возможности, а на сегодня заканчиваю. Все необходимое есть.

Но самое необходимое среди всего — Вы. Здорово, что вы есть. Люблю и крепко обнимаю ❤️

З.Б.С ;)

#письма

Офицер F3. Товарищ своим ходом вернул меня к игре. Играли мы на время, играли долго. Думать с каждым ходом приходилось усерднее и быстрее, только уже отвлечённый, я неуверенно переставил какую-то пешку и поспешил снова посмотреть на пол, но таракана уже не было. Конечно же, всё это не могло не навести на различные аллегории и параллели.

Помню, как на одном из уроков в начальной школе каждый вставал по просьбе учительницы и говорил, кем бы хотел стать в будущем, какую профессию выбрал. Класс был большим, около 30 человек, и одни и те же профессии звучали довольно часто: полицейский, строитель, врач, повар… Когда очередь дошла до меня, то — или из желания выделиться, или из искренних интересов (помню, собирал модели ракет из бумаги), но точно с мечтой о чём-то большем — я встал и робко заявил, что хотел бы стать… космонавтом. Весь класс разразился смехом. Смущённый, я не понимал, что не так, — это ведь круче, чем повар или полицейский! — поглядывал на весёлые лица и уже, наверное, готов был забрать слова обратно, сделать вид, что пошутил, стать в будущем полисменом, когда учительница всех успокоила, а мне сказала: «Знаешь, Богдан, это вполне возможно. Если будешь и дальше хорошо учиться…», ну и всё такое. Довольный, с мыслями «Вот вам, поняли?!» я сел обратно, но осадок остался.

Почему вспомнил об этом? Сейчас, отстаивая свои убеждения в сложившейся в мире политической обстановке и в отдельности в приключившейся лично со мной истории, я нередко встречаю насмешки. Взгляды мои многим кажутся наивными, а сам я точно летаю где-то в космосе, где всё, вероятно, работает по другим законам. На земле же всё давно определено и мало кто себе представляет, что дела могут идти иначе — большинство даже не задумывается над этим. Узкий кругозор с отсутствием духовного развития толкают к слепому следованию инстинктам и примитивному их удовлетворению, а этот путь предопределён природой. Легче выбрать себе роль и лучше бы ей быть проще, чтобы не отличался ты и не привлекал к себе ненужного внимания.

Офицер E6. Мою пешку съели.

Как и наши предки миллионы лет назад, мы стараемся к доминированию и самоутверждению, но цели и средства их достижения теперь извращены. Бесконечная конкуренция порождает конфликты, которые неизбежно провоцируют войны. Удивительно, но, похоже, мира на Земле никогда не было. Война стала постоянным состоянием нашей цивилизации, формой нашего бытия. Но война противна человеческому разуму и всей его природе, губительна для его духа и культуры. Человеку необходимо иное мировоззрение, новый способ мышления, содержащий в основе глобальные чувства сопричастности и ответственности, жертвенности и пассионарности, иначе тогда чем мы отличаемся по своей сути от первобытных пращуров? Чтобы что-то изменить, пока ещё не поздно, мы должны измениться сами.

Интересно, сколько ребят тогда в классе думали встать и сказать, что тоже хотели бы стать космонавтами? А сколько передумали после насмешки надо мной? То есть, может, даже от мечты своей отказались, только бы и их не высмеяли. Думаю, что космонавтом я никогда по-настоящему не хотел быть, но точно хотел — и до сих пор хочу — быть выше. Не других — себя самого, своей природы. Хочется быть больше чем я есть. Быть лучшей версией себя, лучше, чем, кажется, даже могу, и всё же не переставать пытаться, не придавая значения улыбающимся лицам. Наверняка каждый хочет, но те или иные причины нас сдерживают. Сколько из нас хотят совершенно не того, чем они занимаются — хотят не той жизни, которую живут, хотят быть не теми, кем приходится. Наверное, для какого-нибудь высшего разума мы точно беспомощные тараканы бегающие от края до края по самими же выдуманной спирали жизни. И, то ли опасаясь, то ли просто не соображая, не можем принять нужного решения, которое спасло бы нас.

Мы покончим с войнами и другими проблемами, когда перестанем без конца кричать «Я! Моё! Дайте Мне!» и, прекратив соперничать, будем действовать заодно. И в этом смысле важен каждый: повар, врач, строитель, полицейский, учёный, музыкант и даже тот, кто не определился, — каждый может внести свой вклад, сделав лучшее из того, на что он способен. Уверен: осознав все свои способности и поверив в себя, мы сможем больше. Вот только спираль наша постепенно сгорает и пора бы уже сообразить решение — это наш Цейтнот.

Глупые тараканы мы или робкие пешки в чьей-то игре, но каждый из нас точно может стать… Нет, не ферзём. Кем-то значительно бо́льшим. Может выйти из роли, выйти из любых ролей, выйти за пределы предназначения и, наконец, выйти за пределы доски, туда, где нет соперничества, где нет необходимости доказывать, где не нужно выигрывать и невозможно проиграть.

Мы должны покинуть свою спираль — и мы можем. Таракан ведь смог.

09.03.2026

#письма

As with depriving one of the senses sharpens all the others, those deprived of their freedom start perceiving their lives differently, because freedom itself is a vital organ—stripping of it changes one’s perception of life fatally.

Truth be told, my sentimentality grew on me greatly over the course of the last few years. All the things that I experience and try to conceive, they bring a lot of emotions. All the letters move me deeply, too. Every one of them carries a distinct flavor, a tiny universe, which I am invited to participate with, to step back from all the hardships, to immerse myself in it and forget about all trouble.

Sometimes a letter is like a teleport to other places, other lands, sometimes—like a time machine that takes you back in time, via memories, or far into the future, via fantasies or even bold plans. But letter’s occurrence is even more precious than its contents, it represents the fact that someone felt for you, took the time and the effort to write you and express their support. This fact stirs your soul. But even more, it helps to preserve the sense of life, shows you that you have not been shut off, you’re on the radar, someone remembers you and waits for you. That is beyond the price.

I like answering letters and writing in volume, sometimes I add a minute sketch or a photo. But all too often letters go missing, and it’s a challenge not to fret over them. But I learn the ropes. The circumstances have been infixing a great deal in me—patience and tolerance, above all, with and to everything and everyone, but also coming to terms with limitations: acceptance helps greatly to relish such a life.

In the long haul, we do not need much to be happy. Withdrawing from daily hustle and bustle helps recognize it—I used to escape from it to the mountains or to the rooftops of my hometown, to enjoy their peace. You can also get a grasp of it by loosing something or someone important. So far, every one of us lost something, and life became so distorted, one can hardly discern its essence and its purpose. I think, this fact has a great cunning to it too: someone said that only through pain can you achieve greatness, and those who have not been torn are asleep. We were sleeping fast, refusing to arouse, ignoring all the annoyances.

In the long haul, we do not need much to be happy. Withdrawing from daily hustle and bustle helps recognize it—I used to escape from it to the mountains or to the rooftops of my hometown, to enjoy their peace. You can also get a grasp of it by loosing something or someone important. So far, every one of us lost something, and life became so distorted, one can hardly discern its essence and its purpose. I think, this fact has a great cunning to it too: someone said that only through pain can you achieve greatness, and those who have not been torn are asleep. We were sleeping fast, refusing to arouse, ignoring all the annoyances.

But a genuine happiness exists not far off. It is embodied in a smile or a hug from your loved ones, in their good deeds and caring words. And if it turns out that no such person is in your life, one can become such for those who need it. I have an unwavering commitment to love—I believe, it has a tireless force in each of us, and it repays handsomely to express love. This is the essence: to love by hell or high water, to love each other, and to love life.

All who express their love in letters—you have my undying gratitude. Your support is tremendous, and it fill me with a greatest feeling of confidence—in myself, my actions, in others, in humanity, and lastly, in life itself. Though still confined, I believe that life persists. And this is what letter mean. Write letters to prisoners as it is a vital thing. My apologies to those of you to whose letters I have failed to answer personally. I hope this letter with find you. Please know that I read and hold on to every letter in hopes that one day, I will be able to write back to each one, as you deserve. Until then I remain yours truly,
Bogdan Ziza ☀️

08/31/2025

(Translated from Russian)

#letters

Как при лишении одного из органов чувств обостряется восприятие другими, так и при лишении свободы начинаешь иначе ощущать жизнь, ведь свобода — один из важнейших органов, и если его вырвать, если отнять чувство свободы, это неизбежно изменит восприятие жизни.

Признаться, я стал очень сентиментален за последние годы. Всё, что вижу и чувствую, что пытаюсь осмыслить, вызывает сильнейшие эмоции. Трогают очень и письма, которые здесь получаю. У каждого своя атмосфера, свой мирок, куда тебя приглашают отвлечься от не особо приятной реальности, в этот мир, забывая обо всем, погружаешься с больши́м интересом.

Письмо — точно телепорт в другие места, в другие города и страны. А иногда — машина времени, что может унести в прошлое, захватив воспоминаниями, или в будущее, когда выходит пофантазировать или даже смело запланировать. Впрочем, ценнее содержания само внимание: человек проникся, не остался равнодушен, нашел силы и время написать, поддержать добрым словом. Это все очень трогательно и по-настоящему красиво. И даже больше — это помогает сохранить правильное ощущение жизни: что она продолжается и ты по-прежнему её участник, тебя не выбросило из неё, о тебе знают и не забывают, тебя ждут. Это бесценно.

Люблю отвечать на письма, много писать, порой вкладываю небольшие зарисовки или фотографии, но нередко письма не доходят, чему сложно не огорчаться. Но я учусь. Происходящее вообще многому пытается научить. В первую очередь терпению и терпимости — ко всему и ко всем. А ещё свыкнуться с различными ограничениями: если их принять, проживать эту реальность оказывается не так уж и трудно.

В конечном итоге, нам для счастья ведь не так и много нужно. Понимаешь это, когда избавляешься от шума суетных будней. Часто сбегал от него в горы или уединялся на крышах родного города — там спокойно. К пониманию этой же истины приходишь, лишаясь самого дорогого и важного. На сегодняшний день каждый из нас чего-то лишился, жизнь многих настолько извратилась, что порой трудно разглядеть её суть и цель. Но в этом, видится мне, и есть большой подвох. Кто-то однажды сказал, что лишь через боль человек может достичь величия, а не познавший страданий всего лишь спит. Все мы крепко спали и никак не хотели просыпаться, как бы нас ни тормошило.

А счастье — настоящее, неподдельное — оно ведь совсем рядом: в улыбке и объятиях близкого человека, в его добрых словах и поступках. И если сложилось так, что рядом такого человека нет, мы сами можем стать таковыми для тех, кто в этом нуждается. Я неизменно верю в любовь: она в каждом из нас и источник её неиссякаем. И любовь возвращается к нам в ещё большем объёме, стоит её лишь выразить. В этом, я уверен, и есть вся суть: любить несмотря ни на что. Любить друг друга. Любить жизнь.

Бесконечно благодарен всем за вашу любовь, которой вы делитесь в своих письмах. Это колоссальная, неоценимая поддержка, она дарит одно из важнейших чувств — уверенность. Уверенность в себе, в своих действиях, в окружающих людях и в человеке в целом и, наконец, в самой жизни. Пусть пока что без свободы, я всё же уверен, что жизнь продолжается. Вот что такое письма. Пишите заключённым — это жизненно необходимо. Прошу прощения у тех, кому не успел ещё ответить персонально, и надеюсь, данное письмо найдёт Вас. Знайте, что прочитываю и сохраняю все письма в надежде, что однажды смогу ответить на каждое, как Вы того заслуживаете. До той поры искренне Ваш,
Богдан Зиза ☀️

31.08.2025

#письма

Ещё чаще хочется обнять близких — но и вас здесь нет. Что хорошо и правильно, иначе кто бы тогда за нас боролся?

Лучше бы и нас здесь не было, чтобы вам больше не пришлось бороться. И сама практика тюрем должна уйти в прошлое — люди не должны сидеть в клетках. Здесь просится на язык «…как животные», но и тем в клетках не место.

Клетки нужны лишь в тетрадях — чтобы сажать в них буквы и рационально использовать бумагу: сажать плотнее, в том числе, на полях, игнорируя красные линии. Потому что красные линии — чепуха. Потому что в поле чувствуешь себя свободнее, а свободы хочет всё, даже буквы.

Поля для того и нужны, чтобы на них сажать. Если этого не делать, по ним вырастают уродливые ЖК, ТРЦ, тюрьмы, кладбища и прочие сорняки. За моим окном — кладбище, там растет одно дерево. Каждый вечер, в одно и то же время на него слетаются вороны — это жутко, но красиво. Жаль, что люди так много сажают людей, а не деревья, а деревья так много вырубают. Будь люди деревьями, может быть, они больше сажали деревья?

Думаю, я бы хотел быть деревом: всегда в хорошем настроении, мои корни щекотали бы всякие жучки-червячки. И пусть бы я стоял на месте, скучать бы мне не пришлось, ведь каждый день ко мне прилетали птицы, садились на ветви и рассказывали бы истории о том, где были и что видели.

Думаю, сейчас я как дерево, а мои птицы — письма. Думаю, деревья тоже хотят летать. Думаю, все хотят летать.

Думаю, что не хочу быть деревом — и уж тем более расти на кладбище. Кладбище, кстати, тоже тюрьма: лежишь в маленькой коробке, присыпанный землей, — никакие жучки-червячки не развеселят. Это ещё хуже, чем сидеть в клетке.

Люди не деревья, но сажают друг друга в землю — и ничего не прорастает. Люди вообще творят много странного. Похоже, человек единственный из животных, кто развязывает войны. В этой связи кто-то сказал: чем больше мы воюем, тем больше в нас человеческого. Потому порой хочется быть чем угодно, только не человеком.

Может, однажды мы всё-таки преодолеем все наши эмоциональные пристрастия и пагубные зависимости, что толкают к насилию, и перестанем воевать? Чтобы больше не сажать друг друга ни в клетки, ни в землю, чтобы не приходилось друг за друга бороться. А до той поры — хочется стать пылью.

Пылью, которую оставил ветер забвения где-нибудь на подоконнике брошенного дома, и там — пусть в холоде и одиночестве, но в тишине и покое — дождаться лучших времен.

Впрочем, всё это не имеет значения — совершенно не важно, чем быть. Мы, в конце концов, и впрямь всего лишь пыль в бесконечной космической темноте. Осознавая это, ещё больше поражаешься тюрьмам, войнам и всему подобному.

Нет, не хочется быть пылью. Хочется быть человеком — только другим. И не хочется оказаться забытым.

Никто не должен быть забыт, никто не должен остаться в одиночестве. Все должны вернуться к близким, спать в своих теплых постелях, дома. В тишине.

февраль 2025

#письма

У всех адресатов один адрес:

ул. Большая Нижегородская д. 67
г. Владимир, ФКУ Т-2
600020

Владимирский централ подключен к ZT (ранее — ЗонаТелеком), сервис позволяет оплачивать письма как российскими, так и зарубежными картами.

Запорожец Павел Павлович 1990 г.р.
Херсонец, в неволе с 9 мая 2022 года. [Ґрати]

Гуменюк Артем Сергеевич 1995 г.р.
В неволе с 20 марта 2022 года. [Мемориал]

Маменко Дмитрий Николаевич 1983 г.р.
[Мемориал]

Панибратец Александр Валентинович 1986 г.р.
[Мемориал]

Солдатов Константин Сергеевич 1978 г.р.
Крымчанин, приговорён к 16 годам строгого режима. В неволе с 1 сентября 2023 года. [Зона солидарности]

Семак Никита Викторович 1990 г.р.
В неволе с 13 ноября 2023 года. [Мемориал]

Елисеев Олег Владимирович 1980 г.р.
В неволе с 11 декабря 2023 года.[Мемориал]