This text in English

Как при лишении одного из органов чувств обостряется восприятие другими, так и при лишении свободы начинаешь иначе ощущать жизнь, ведь свобода — один из важнейших органов, и если его вырвать, если отнять чувство свободы, это неизбежно изменит восприятие жизни.

Признаться, я стал очень сентиментален за последние годы. Всё, что вижу и чувствую, что пытаюсь осмыслить, вызывает сильнейшие эмоции. Трогают очень и письма, которые здесь получаю. У каждого своя атмосфера, свой мирок, куда тебя приглашают отвлечься от не особо приятной реальности, в этот мир, забывая обо всем, погружаешься с больши́м интересом.

Иной раз так хочется тишины, но её здесь нет.

Ещё чаще хочется обнять близких — но и вас здесь нет. Что хорошо и правильно, иначе кто бы тогда за нас боролся?

Лучше бы и нас здесь не было, чтобы вам больше не пришлось бороться. И сама практика тюрем должна уйти в прошлое — люди не должны сидеть в клетках. Здесь просится на язык «…как животные», но и тем в клетках не место.

Клетки нужны лишь в тетрадях — чтобы сажать в них буквы и рационально использовать бумагу: сажать плотнее, в том числе, на полях, игнорируя красные линии. Потому что красные линии — чепуха. Потому что в поле чувствуешь себя свободнее, а свободы хочет всё, даже буквы.

Не в том чудо, что дом укрывает нас и греет, что эти стены — наши. Чудо в том, что незаметно он передаёт нам запасы нежности — и она образует в сердце, в самой его глубине, неведомые пласты, где, точно воды родника, рождаются грёзы…
— Антуан де Сент-Экзюпери

Заканчивается октябрь, и я задумался, что это уже третья осень, как я не видел море. Часто пишу про лес и горы, но, кажется, совсем не говорил о море, а ведь люблю его не меньше. Самое красивое море для меня осенью, когда вода уже по-настоящему оживает, гонимая ветрами, и воздух ещё не настолько холоден, чтобы замерзнуть. Можно часами гулять вдоль берега, где шум прибоя, бриз от разбивающихся о камни волн, крики чаек и подкармливание лебедей приводят душу и сознание в особенное состояние спокойствия и умиротворения.

За всё время заключения я получил лишь одну передачку, это было в самом начале. Сделали её ребята, с которыми мы с детства шагали вместе. Они в корне не разделили мою позицию, осудили, но всё же откликнулись на просьбу о помощи, когда я обратился. Все ничего, если бы впоследствии в общении с ними, в их взглядах не было всего того, неприятие чего и привело меня к протесту и, как итог, — в тюрьму. Ни мои слова, ни факт ареста (а забегая наперёд, то и ни мои публичные заявления, ни приговор) не повлияли на их мнение. Меня очень задевала их позиция, и при всей любви к ним вскоре я перестал с ними общаться.

Попадая в заключение, тебе приходится отказываться от многих своих принципов ради комфорта или даже безопасности, своей, близких или рядом находящихся. Иногда те или иные решения выглядят ни что иное, как принцип, как влияние со стороны, но так далеко не всегда. Мне просто напросто стало трудно принимать помощь от этих людей, стало трудно общаться. Трудно ментально, и именно поэтому я оборвал с ними связь. Или же это, вероятнее всего, было воспринято как принцип. Как бы там ни было, но с лета 2022 я не получил от них ни одного письма.